Колбаса. В оккупации

(продолжение поэмы

«Всё, что батя рассказал»)

Не спеша иду по Чернышевского,

На весеннем солнце грею нос.

Лёгкое видение прошедшего

Мимолётной тенью пронеслось.

Прохожу по старым тихим улицам,

Переулкам, тупичкам и дворикам.

Прошлое в глухих углах сутулится,

Дань не торопясь отдать историкам.

В сорок первом, хмурой поздней осенью,

Перед самой лютою зимой,

Снег упал унылой серой проседью,

Стал немецким тылом город мой.

Киев пал уже. И силы таяли.

Оборона – что мешок с прорехами.

Харьков немцы очень быстро заняли –

Видно, драться толком было некому.

Двухэтажный домик, двор в акациях,

На скамейке шепчутся влюблённые.

Нынче тут для женщин консультация,

А при немцах – кухня гарнизонная.

...Небольшое чистенькое здание,

Стёкол нет, но вставлена фанера.

Круглосуточно готовый пункт питания

Для господ немецких офицеров...

...Я во снах, а батя – наяву...

...Жить охота, голод ведь – не тётка.

Подрядился фрицам за жратву

В кухне сделать электропроводку.

Я «фольксдойче» стал. Сам делал метрику.

В документе значился электриком.

...Спецподразделенья всех мастей,

Типы с неприметною натурой,

Офицеры маршевых частей,

Гарнизонный штаб с комендатурой.

Кто-то – щеголяет формой новою,

В мятой – те, кто пережили бой,

Те в парадной, эти в полевой

Строем-пёхом топают в столовую.

Чётко чтится чинопочитанье –

Лейтенант в майорский зал не сунется.

Получают общее питанье:

Мелочь – со двора, постарше – с улицы.

Триста литров бак. В нём суп гороховый.

Автоклав. И крышка под барашками.

Три мешка засыпали – не охнули!

(Подорвать бы толовою шашкой!)

Харч в любой момент подать готовы –

Днём ли, ночью. Быстро, да не жирно.

Но черпак полутораметровый

В супе том стоял по стойке смирно.

Старший повар Курт всегда при кителе.

Скупердяй. Повязан был с гестапо.

Все его боялись, ненавидели,

Говорили: – Сдаст родного папу!

Ганс и Мориц – повара-помощники.

Ганс – толстяк, а Мориц худосочный.

Вкалывали в кухне денно-нощно,

Только б не попасть на фронт восточный.

Окопавшись в кухне деловито,

Крали понемногу – постоянно.

Главное, чтоб Курт напился пьяным,

И тогда всё будет шито-крыто...

– Пять вагонов фрицев вверх колёсами! –

Сквознячком прошелестела весть.

Ночью партизаны белгородские

Поезд подорвали. (Жаль, не весь!)

Белгородцы славно партизанили –

Меньше едоков! – на кухне новости.

Ганс и Мориц (рожи рвёт от скромности)

Колбасы три круга прикарманили.

Надо вам сказать, та колбаса была

Твёрдая, ну как бетона надолбы.

Сунули в котел, под крышку – все дела,

В супе том и лом железный плавал бы.

Я на козлах был и сверху всё засёк.

Немцы вышли. Черпаком проворно я

Два кружка – на дно, а третий – уволок,

Спрятал в шахту вентиляционную.

Козелки собрал и колбасу унёс.

Аккуратно. Сдерживая прыть.

Долго мучил поваров вопрос:

Кто кого сумел перехитрить?

Колбасы не досчитавшись круга,

Ганс и Мориц сильно опечалились,

Курту настучали друг на друга

И за то на фронт вдвоём отправились.

Стихи повара

Читать:

– приложение к поэме:

Рассказы отца о войне,

– продолжение поэмы: Фон Паулюс