(продолжение поэмы
«Всё, что батя рассказал» )
Гуляю по Мироносицкой
Мимо Серого Здания.
Сердце наружу просится
Вихрем воспоминания.
На доме, где, лентой увитый,
Колос под солнышком цвёл,
В войну восседал упитанный
Третьего Рейха орёл.
И красовался гордо
До сорок третьего года...
...Твердыня былая расколота,
К прошлому нам не вернуться.
Колосья и серп вместе с молотом
Сняли. Сменили трезубцем...
Качает лодку истории
Времени море безбрежное.
Меняются аллегории,
Суть остаётся прежней...
..................................................
...Снег посылает нам небо зимой,
Летом – ливень и град,
Солнца улыбку дарит весной,
Осенью цедит дождь затяжной...
...Харькова небо пылает войной –
Сверху бомбы летят!
Зло закипает кровавой икотой,
Тело сводит неистовый раж:
Краснозвёздные самолёты
Сыплют бомбы на город наш,
Но никуда не деться –
В Харькове – немцы!
...Серое Зданье торцом уходило
В каменный мощный забор.
Бомба-фугаска как раз угодила
Прямо во внутренний двор.
Всё, что осталось от двух легковушек,
Вспыхнув, сгорело в мгновение.
С крыши железо скрутило наружу,
Как бересту на полене...
...День уныло топал к ночи.
Серый свет неспешно гас.
Скоро комендантский час.
Есть хотелось. Даже очень.
Обошла меня удача:
Всё не так и невпопад.
Шёл домой усталым, мрачным
И случайно поднял взгляд.
И застыл на ровном месте:
Под себя подмяв карниз,
Метров сто квадратных жести
С крыши свешивались вниз.
Поднялась волна азарта,
Озорная скачет мысль:
«Крыша, потерпи до завтра!
Железяка, не сорвись!»
Наутро постриженным, бритым,
В костюме, сидящем ловко,
Отправился к немцам с визитом:
«Центру от Москалёвки».
Рабочая синяя форма –
Признак арийской культуры.
Надпись по белому чёрным:
«Арбайтер магистратуры».
В тачке – верёвки уложены,
Строганые треножники,
Таблички. На них указатели:
Готикой надпись «Обход».
Это в тылу неприятеля,
Сосредоточен, внимателен,
Бондарь на дело идёт...
...Символ порядка властного
В новых рейха пределах.
Флаги, как наши, – красные,
Но свастика в круге белом,
Заметная издалека,
Словно плёткой огрела.
В кулак собралась рука,
Ярость в душе закипела.
Уверенно, благо – привычка,
Расставил треножники ловко,
Потом прицепил таблички
И натянул верёвки.
Немцы – вымуштрованный народ.
Прежде всего – дисциплина!
Пошли аккуратно дорогою длинной
Строго по стрелке «Обход».
Соорудив загородку,
Придав отчуждённость лицу,
Уверенною походкой
Спокойно иду к крыльцу.
Форма привычна немецкому оку.
Хмурый солдат свысока
Глянул, кивнул, нажимая на кнопку
Скрытого в нише звонка.
Дежурный явился с миною строгой,
В чёрном мундире. Король.
Проверил верёвки, таблички, треноги,
Коротко бросил: «Яволь!»
Унтер меня провожает на крышу.
Я по дороге всё вижу и слышу:
Стук телетайпов, звонки телефонов,
Кто-то диктует приказ монотонно...
...Парень невзрачный хлюпает носом,
Руки в наручниках. Видно, с допроса...
...Под монотонный шум из окон
Грузится зондеркоманда в фургон...
...Кто-то вдруг басом захохотал...
...Женщин ведут конвоиры в подвал...
...Группа военных в мундирах мышиных
Вышла из подкатившей машины...
Обыкновенные будни гестапо –
Зверя войны беспощадная лапа.
...Вот я на крыше. Внизу подо мной
Харьков немецкий. Родной и чужой.
Чёрный, угрюмый, гордый Тарас
Смотрит. И фрицы боятся тех глаз!
Дальше, правей – обгорелый скелет:
Гордость науки – университет...
...Немцы пять раз подрывали Госпром.
Выстоял! Выстоял гадам назло!
...Артиллерийский корректировщик
«Шторьх» приземляется прямо на площадь.
В штаб документы. Срочно. Из Рейха.
Вот бы ружьишко. Ну, хоть трёхлинейку...
Ну, погодите! Придёт ещё срок –
Счёты сведём. Ухватив молоток,
Я с нарастающей злобой и пылом
По оцинковке прошёлся зубилом.
Через минуту-другую работы
Крыши кусок с ужасающим грохотом
Вниз полетел. Поднялась туча пыли.
Фрицы все окна вокруг облепили,
Тыкали пальцами и гоготали.
Думали – бомба. Нет-нет и бросали
В небо осеннее пристальный взгляд:
Русские очень внезапно бомбят.
Непредсказуемо. Днём или ночью
Может прорваться смельчак-одиночка
И с высотёнки малой предельно
Сбросить подарочек в темя. Прицельно.
...С крыши спустился, не торопясь.
К этому времени пыль улеглась.
Неторопливо, без суеты,
Строго по швам отбиваю листы.
Коль на себя – то работаешь споро!
Вдруг заревели рядом моторы,
Слышится грохот сапог об асфальт:
Гиршмана справа, слева Профсад...
Улицу немцы в момент перекрыли,
Высадив роту из автомобилей
Одновременно с обеих сторон.
Всех, кто случайно попался в полон,
Стали сгонять, как скотину, в фургон.
Кто-то отпрянул, рванулся назад.
Коротко плюнул свинцом автомат.
Через минуту, ну, максимум две,
Парень висел на ближайшем столбе...
Я сижу – ни жив, ни мёртв,
А вокруг – облава!
Кто-то, раненный, орёт.
Немцы слева, справа.
Тянут женщин, стариков
В чёрные фургоны,
Крики, ругань, стоны, кровь.
Я сижу в кольце флажков,
Как охотник средь волков,
В отчуждённой зоне.
Словно нет совсем меня
Здесь на свете белом,
Потому что занят я,
Просто – занят делом.
Я для немцев в этот миг –
Винтик в механизме,
Что работает на них.
Это стоит жизни!
Да! Я – винтик! Ну, дела!
Хитрый, хоть и мелкий!
И облава обошла
В аккурат по стрелке.
Даже смертная игра
С немцем – в рамках правил.
(Эти стрелки я с утра,
Помните, расставил?).
Немцы, ох, не дураки –
Дело крепко знают:
Только выйду за флажки –
Вмиг захомутают.
Так идёт за часом час.
Шуцманы лютуют.
Я железо в третий раз
Тщательно бортую.
А уже четвёртый час.
Слава Богу! Слава!
Фрицам поступил приказ,
Кончилась облава.
Всё железо погрузил
И треноги. Тачку
Вёз, толкал что было сил,
Чуть не на карачках.
Комендантский час застал
На Клочковской в доме крёстной.
Я у них заночевал,
Съев на ужин борщик постный...
Был естественным финал
В приключенье странном:
На Благбазе оптом сдал
Весь металл армянам,
Не торгуясь. Получил
Сотни три рейхсмарок,
Сала, хлеба из печи
Да свечи огарок...
...Молоток. Родной металл.
В руки взял – и слышу,
Как отец им грохотал
По немецкой крыше...
Немцы на войне стихи ,
оккупация стих .
Читать:
– приложение к поэме:
Рассказы отца о войне ,
– продолжение поэмы:
Колбаса. В оккупации
1 Проголосовало
